Жизнь людей на Куршской косе зимой до начала XX века

В наше время жителям и посетителям Куршской косы трудно представить, как здесь жили люди зимой вплоть до начала XX в.

C материковой частью и дельтой реки Неман косу всегда объединял Куршский залив. Поэтому зимой, естественно, приходилось передвигаться по замершей глади залива. В документах Тевтонского ордена о замке Росситтен, построенном в 1372 г. (руины замка сохранялись вплоть до конца XVIII в. в районе пос. Росситтен, ныне пос. Рыбачий), впервые упоминаются контакты жителей косы с населением другого берега залива. В частности, в хронике Виганда из Марбурга речь идет о зимнем пути по заливу из Росситтена и Ниддена на восточный его берег в Шисс и Минге, а также в замок Винденбург, построенный в 1360 г. на мысе Венте. В церковных документах XVI в. много говорится о том, что пасторы часто обслуживали жителей обоих берегов залива.

Проехать по льду Куршского залива было легче, чем по косе, даже летом, но этого времени надо было еще дождаться. Вначале наступал период плохого льда. На Куршской косе рыболовством испокон веков в основном занимались курши и литовцы, поэтому куршское слово - «шактарп», которое обозначало время плохого льда, неохотно произносили все жители косы, это был трудный период в их жизни: нельзя было ловить рыбу, падал доход семей, некоторые поселения были полностью отрезаны от внешнего мира. Время плохого льда было не только осенью, но и ранней весной. Если с наступлением зимы оно вскоре заканчивается, т. к. достаточно было сильному морозу постоять несколько дней, чтобы сани могли спокойно проехать по льду, то по весне это недоброе время в некоторые годы длилось иногда очень долго и приносило много бед населению косы.

Время плохого льда рыбаки использовали для других работ: ремонтировали и обновляли свои рыболовные снасти, приводили в порядок старые сети или плели новые. Этим делом была занята вся семья. Если время плохого льда затягивалось, люди вывозили из леса купленную древесину, пилили и кололи дрова. Если и дальше нельзя было ловить рыбу, шли в лес корчевать пни, смолистая древесина которых отлично шла на растопку.

«…Залив держит! Эти слова с быстротой молнии распространяются среди населения и вносят бурное оживление в сельскую жизнь на косе. Теперь прощайте затруднительные поездки на повозке по суше с ее плывунами и ее грязью! Но теперь и на санях никто больше не ездил по суше, нет, теперь перед нами открывалась свободная дорога. По сверкающему льду мы могли стремительно нестись туда, куда хотели: во все села на косе или наискось через залив на ту сторону. Теперь оживает торговля и мирская суета. Разве это не чудесно!…», - вот как описывает в своей книге "Росситтен. Три десятилетия на Куршской косе" Иоганнес Тинеманн время ледостава на заливе. Сегодня этому моменту так радуются лишь рыбаки-любители, которые сотнями устремляются на Куршскую косу на подледную рыбалку. По воспоминаниям первых переселенцев, в 40-60-е годы ХХ века они, также как и их предшественники, передвигались зимой по льду Куршского залива из Рыбачьего в Морское и даже в Полесск на санях и буерах.

Различали два способа езды по льду залива на санях: первый – по чистому льду и второй – по ледяной поверхности, покрытой снегом. Оба способа имели свои преимущества и недостатки. Чистый лед дает полный обзор, на нем заметна каждая трещина, каждая лунка, каждая неровность, которые можно объехать. Но при этом гладь замершего залива напоминает совершенно спокойную, стоячую воду, так что лошадь пугается, бросается в сторону, так как ей кажется, что перед ней появляется открытая вода. Сани начинают двигаться по кругу вокруг лошади как неподвижного центра и получают такой размах, что пассажиры выбрасывались из них, как из пращи. Поднявшаяся на дыбы лошадь могла опрокинуться назад. Праща натворила немало бед на Куршском заливе. На заснеженном заливе, наоборот, представляют опасность разного рода трещины, лунки и торосы, так как их не видно. В те времена на заливе зимой часто гибли лошади, реже - люди.

Об интересном и в то же время трагичном случае в своей книге «Жизнь рыбаков на Куршской косе» рассказывает Рихард Пич: "Ужасную трагедию пришлось пережить жителям Куршской косы 15 января 1881 года. Одиннадцать рыбаков погибли в один день. Один из выживших рыбаков Михель Закут из Ниды рассказывал: «Было чудесное, почти безветренное зимнее утро. Термометр показывал - 15°С. Лучшей погоды не мог себе пожелать ни один рыбак. Полные надежд, мы принялись за работу, нас так и манила зеркальная гладь моря. Три лодки в полном составе, нагруженные крючьями, отплыли от берега. Ветер дул с суши, и вскоре берег исчез из вида. Внезапно, около 11 часов, толстый лед залива по неизвестным причинам зашевелился. Позднее в качестве причины предполагали землетрясение, но на континенте в это никогда не верили. Лед лопался под ногами и делал волнообразные движения. Льдины поднимались на высоту дома. В дикой спешке скакали лошади с рыбаками в сторону континента. А мы между тем засыпали крючья в море. Без всякого предупреждения море вдруг сильно заволновалось. Мы направились к берегу. Вначале я подшучивал над остальными, испугавшимися и так заторопившимися домой, так как я недавно закончил свою службу матросом в Императорском флоте и видывал волны океана. Однако в одно мгновение волны выросли до высоты дома. Страшный ураган швырял их на нашу лодку. В первой же банке громадная лавина воды накрыла одну лодку. Крики о помощи заглушил ураган. Мы пытались изо всех сил пройти вторую банку, но безуспешно. Лодка опрокинулась. С оглушительным грохотом волны сомкнулись над нами…»

И в наше время залив зимой собирает свою «дань», правда, уже машинами, скутерами и, к сожалению, людьми.

Передвижение по замерзшему заливу требовало не только определенного умения, но и соответствующей экипировки людей и лошадей. Лошади, прежде всего, должны были быть непременно «остро подкованы». Сани должны были иметь длинное дышло, выдающееся далеко вперед за корпус лошади. Если лошадь проваливалась, то передний конец дышла ложился на прочный лед. Лошадь повисала на дышле, и ее можно было вытащить за хвост. Для этой цели рыбаки Куршской косы отпускали своим лошадям длинные хвосты, которые можно было обернуть вокруг руки несколько раз. В особенно неблагоприятных ледовых условиях на шею лошади набрасывалась петля, конец которой прикреплялся к саням, к хвосту также привязывали веревку.

В санях всегда должен был находиться ледорубный топор, которым проверялся на прочность ледяной покров, а в случае нужды очищались края расселины, разбивались ледяные глыбы. Хотя сейчас никто по заливу зимой на лошадях не ездит, но проверенные временем рецепты неплохо было бы помнить тем, кто зимой отправляется на залив.

Человек также должен был быть соответствующим образом экипирован. Рыбаки, у которых в хозяйстве были овцы, по осени часть из них резали. Мясо засаливали и коптили. Шерсть шла на пряжу, а шкуры с мехом сдавали на обработку дубильщику. Потом из них шили на зиму шубы, короткие кожухи и длинные до щиколоток тулупы. Изготовленные из меха местных баранов шубы и тулупы, которые носили рыбаки, были слишком тяжелы и жестки. Поэтому те, кто был побогаче, обладали шубами и тулупами из хорька или лисы (они были значительно легче), куртку из кроликов, меховую шапку и рукавицы из лисы. В поездки по заливу обычно надевали две шубы: сначала меховую куртку и наверх большую дорожную шубу. Для ходьбы по гладкой ледяной поверхности к обуви крепились ледовые шпоры. Часто зимой рыбаки использовали плетеные из соломы снегоступы (с некоторыми элементами зимней экипировки куршского рыбака можно ознакомиться в Визит-центре Национального парка «Куршская коса» на 14-м км косы).

Зимой рыбаки косы занимались подледным ловом крупными и мелкими сетями, а также донками. Подледный лов крупными и мелкими сетями различался лишь тем, что большую сеть в этот же день вытягивали с помощью ворота, а мелкие сети на ночь оставляли в воде. Вечером, после последнего лова, сети и все принадлежности оставались лежать до следующего утра. При сильном морозе сеть опускали в воду, чтобы она не смерзлась.

Ловили в основном окуня, леща, щуку, ерша, финту, плотву, налима, мелкую и крупную корюшку, колюшку, сига, судака, рыбца и чехонь. В начале зимы ловилось много корюшки и ерша, весной было больше ценной промысловой рыбы: леща, щуки, судака, рыбца и налима.

В Куршском заливе всегда ловили много рыбы. В 20-е годы ХХ в., когда были отменены все ограничения на рыболовство в заливе, ежегодно вылавливали до 14 тыс. тонн, чем изрядно подорвали рыбные запасы. Залив и сейчас остается одним из самых продуктивных водоемов в России. Надо сказать, что и во времена, когда на заливе промыслом занимался колхоз, тоже всегда выполнялся план. А способы лова практически ничем не отличались от существовавших в довоенные времена. По воспоминаниям первых переселенцев, до того, как немецкое население было выселено с Куршской косы, промысел вели совместно, переняли многое, но в основном ориентировались на свой опыт.

Но существовал способ лова, которым занимались лишь куршские рыбаки - это рыбалка со стуком или так называемая «музыкальная рыбалка». Так ловили рыбу еще во времена Тевтонского ордена, но в 1510 г. этот вид рыболовства был запрещен как «дикий» вид рыболовства. Этим видом рыбной ловли можно было заниматься в одиночку, но в основном рыбачили вдвоем. Лошадь при этом была не нужна, легкие санки мог тащить по снегу один человек. Ловить начинали, как только можно было ходить по льду. В это время ловили только корюшку, которая зимой шла из Балтийского моря в Куршский залив. Позже ловили ерша.

Примерно до 1915 г. рыбаки использовали жерди длиной до 3 м и толщиной в руку. Как только сетки были опущены в проруби, туда же опускалась и жердь. Удерживая ее за один конец, рыбак нажимал на него вниз. Противоположный конец в воде, поднимаясь, ударял по льду, создавая особый стук. Звук был так сильно слышен под водой, что корюшка и ерши бросались врассыпную и попадали в сети. Причем у каждого рыбака был свой особый и секретный ритм стука. После 1915 г. жерди заменили на сосновую доску - «трещотку» - длиной примерно 4 м, которая опускалась в прорубь, а по выступающему концу ударяли колотушкой. Такой способ лова особенно был развит в Росситтене. Как правило, рыботорговцы и скупщики покупали выловленную рыбу прямо у лунки. Хотя это и было запрещено законом.

Ещё одним зимним занятием жителей косы была заготовка льда. Поздней осенью владельцы ледовых погребов начинали к ней готовиться. Погреба были шириной 10 м, длиной 20 м и глубиной 1,5 м. Они оборудовались в северной стороне здания, причем каждый раз их заново выкапывали и выравнивали. Двойную стену каждый раз заново заполняли мхом и утрамбовывали. Эта стена летом защищала от солнечных лучей. Заранее сколоченная крыша ставилась сверху после заполнения ямы льдом.

Когда наступала зима, и лед достигал 30 см толщиной, владелец такого погреба нанимал людей из деревни, чтобы они заполнили ему погреб за один день. Эта работа проходила следующим образом: несколько мужчин выпиливали пилами или вырубали ледорубными топорами большие куски льда ~ 60 x 60 см. Другая группа мужчин вытягивала готовые куски из воды специальным приспособлением, похожим на лестницу, и погружала их на конные сани. Несколько санных упряжек бегали по очереди к погребу и обратно. Третья группа скатывала куски льда по доскам в погреб и укладывала его там в штабеля, пока погреб не заполнялся доверху. Между кусками все время сыпали мелко порубленный лед, чтобы не было пустот. В конце накрывали эту ледяную гору толстым слоем мха и устанавливали крышу. Пока все работали, владелец хлопотал о небольшом празднике по случаю окончания этой важной работы. Летом лед был нужен всем рыбакам, и они могли его брать с ледника. Небольшое количество льда владельцы ледника давали рыбакам бесплатно. Они знали, что снова обратятся к ним зимой во время заготовки льда.

Такие ледники просуществовали на косе вплоть до середины 60-х годов прошлого века. Большой колхозный ледник был в Рыбачьем.

Серьезной проблемой для жителей Куршской косы, существовавшей на косе сотни лет, было отсутствие необходимого количества сена, т.к. на косе практически нет лугов. А сена требовалось много, потому что вплоть до начала XIX в. по Куршской косе проходил почтовый тракт Париж – Санкт-Петербург. Практически все населенные пункты косы изначально возникли как постоялые дворы (согласно кульмскому праву от 1253 г. привилегию держать постоялый двор на Куршской косе имели только немецкие колонисты, которые шли вслед за рыцарями Тевтонского ордена), а затем они стали почтовыми станциями, где можно было не только переночевать, но и сменить лошадь. Доход станции напрямую зависел от количества лошадей.

Два раза в год – летом и зимой, когда становился залив, жители косы начинали возить сено с восточного берега залива. Зимой жителям косы не приходилось «сидеть у печи», надо было не только рыбу ловить, но и сено возить. Сено на косе во все времена стоило дорого. Сено требовалось не только постоялым дворам и почтовым станциям, но и рыбакам. Лошадей держали рыбаки, которые занимались зимней рыбалкой. В суровые снежные зимы нужно было иметь две, а то и три лошади, чтобы перевозить тяжелые снасти и все рыбацкие принадлежности. Зимой с другого берега залива возили не только сено, но и бревна для постройки домов, а также сосновые жерди, из которых рыбаки делали гундеры для установки сетей в заливе. Зимой по льду с континента (надо сказать, что жители косы воспринимали другой берег залива как континент с большими городами, полными достижениями цивилизации и так непохожими на окружающую их действительность) приезжали торговцы и продавали жителям косы молоко, масло, сыр, горох и другие товары. Без таких экономических контактов с восточным берегом залива люди, скорее всего, не закрепились и не выжили бы на косе.

По воспоминаниям современников, отсутствие леса на косе до XX века приводило к тому, что ветер с моря и залива бушевал на полуострове всю зиму. Часто метели заносили дома рыбаков под самую крышу. Сугробы не давали проехать даже на санях по дороге, построенной в начале ХХ в. через всю Куршскую косу. Часто попытки местных жителей ее расчистить были безрезультатными.

Зимой на косе тяжело было не только людям, но и животным. В суровые зимы, когда было много снега, лоси приходили в деревни, вставали возле стогов сена, и их трудно было прогнать. Хотя в сильных ветрах были и свои положительные моменты: ветер сдувал снег с пальве - наиболее плоской части косы, где в настоящее время проходит дорога, так что обнажалась почвенная растительность, или верхушки многочисленных ивовых кустарников торчали из-под снега. Поэтому дикие животные в суровую зиму имели доступ к пище, и на косе падеж косуль, а также других копытных был значительно меньше, чем в других районах Восточной Пруссии.

Материал подготовил методист отдела экологического просвещения и туризма Национального парка "Куршская коса" А.Г. Ульянов.